Глава I
МУЖЕСТВО. ВЗГЛЯД ЧЕРЕЗ ГОДЫ

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В "МИРНОМ" НЕБЕ

Смирнов В.Н.,
полковник, преподаватель ВВА им. Ю.А. Гагарина.

Проходят годы, и время притупляет восприятие былых моментов в жизни людей, чувства волнения, тревожного ожидания, когда "невидимый враг" стоял на пороге цело и. страны. И только чувство сопричастности великому подвигу, совершенному простыми людьми в интернациональном единстве, позволяет воскресить в памяти те незабываемые дни борьбы с всеобщей бедой, время, благодаря которому человечество живет сейчас, не вспоминая о радиационной угрозе. Среди этих простых людей своим делом, здоровьем, жизнями предотвративших катастрофу распространения страшных выбросов, немалая доля тех, чьей профессией стало небо, главным образом, авиаторов винтокрылой авиации. У каждого времени свои герои. В особой зоне не требовалось идти врукопашную, мчаться сквозь град пуль, бросаться грудью на изрыгающую огонь амбразуру, идти на воздушный таран. Но люди столкнулись с врагом, страшнее чумы, землетрясения и даже вооруженного до зубов агрессора, и на этом поле боя, пожалуй, было труднее, ведь бороться пришлось с опасной и коварной радиацией, которая поначалу никак себя не проявляет, а ранит исподволь.

Ночью экипажи гвардейского вертолетного полка были подняты по тревоге. Первым в воздух поднялся командир полка гвардии полковник А. Серебряков, за его винтокрылой машиной стартовали другие. Члены экипажей понимали - это не учение, что-то случилось на атомной электростанции и срочно нужна помощь.

Полковник Б. Нестеров, заместитель командующего ВВС Киевского военного округа, прилетевший на базовый аэродром раньше, организовал прием вертолетов, размещение личного состава, обеспечение всем необходимым. Но отдыхать не пришлось. Рано утром полковники Б. Нестеров и А. Серебряков вылетели в Чернобыль.

Кто из вертолетчиков первым появился непосредственно над разрушенным реактором? Очевидно, в ту памятную тревожную ночь никому и в голову не пришло запомнить имя того, самого первого летчика. Где-то в полетной документации оно значилось, как значится фамилия любого авиатора, участвующего в самых рядовых летных буднях.

Может быть, лишь генерал-майор авиации Антошкин Н.Т. в полной мере понимал, на что посылает экипаж вертолета, но и он не мог сразу представить во всей полноте степень опасности пребывания над реактором, излучающим радиацию. Председатель правительственной комиссии Б. Щербина четко сказал ему: "На вертолетчиков сейчас вся надежда. Кратер надо запечатать наглухо. Сверху. Ниоткуда больше к нему не подступится. Начинайте немедленно". Но это означает, что нужно очень быстро выяснить обстановку в районе реактора, как к нему подойти, как сбрасывать в его жерло спасительный груз. Подходы к реактору были весьма опасны, так как мешала главная вентиляционная труба АЭС. На высоте ста метров уровень радиации составлял около 500 рентген в час. А ведь для сброса песка необходимо было зависать над аварийным реактором на несколько минут.

При подлете к зданию реактора взору экипажей разведчиков предстала картина случившегося бедствия: провал в крыше представлял собой кратер, заваленный искореженными металлоконструкциями, по его краям бушевало пламя. Летчики сделали несколько проходов над реактором, провели фотосъемку окрестностей, станции, наметили ориентиры и приземлились на клумбу у здания горкома. Решение было выработано. Привезенные ими данные, сопоставленные с уже доставленными сведениями военным летчиком 1-го класса капитаном С. Володиным, который еще раньше прошелся над АЭС, легли в основу маршрутов для сброса мешков с песком.

Для регулярной работы вертолетов, посадки их и загрузки в нескольких километрах от станции выбрали площадки. Но для сброса груза требовалось отработать методику. Первым на задание вылетел гвардии полковник А. Серебряков. На борт взяли несколько мешков с песком. В воздухе летчики наметили вспомогательные ориентиры для захода по направлению. Теперь надо было определить оптимальную высоту для сброса, вертолет завис на двухсотметровой высоте. Летчик-штурман гвардии майор С. Никитин сбросил мешок. Попадание точное. Сделали еще заход. Получилось. Затем слетал на выброску грузов командир эскадрильи гвардии подполковник Ю. Яковлев с полковником Б. Нестеровым. Сброс также удачный. И потянулись боевые машины, проверенные в боях с душманами, в небо, чтобы подставить свои борта под обстрел всепроникающей радиации. Они ушли на передний край чернобыльского фронта, где нужно было только не дрогнуть, не спасовать, принять на себя дозу облучения и вернуться за новой партией груза.

Режим полета в районе реактора: скорость - от 140 км/ч до 0, (высота - 150-200 м. Радиометр показывает 500 рентген в час. Зависали над щелью, образованной полуразвернутой шайбой верхней биозащиты и шахтой. Щель была всего метров пять шириной и нужно было не промазать. Биозащита светилась будто яркое солнце. Для сброса мешков с песком открывали дверь и на глазок бросали мешки. Никакой защиты на вертолете не было. Это уже позже додумались до свинцовой защиты снизу.

Весь день с небольшими перерывами для заправки топливом и дезактивации техники на базовом аэродроме трудились экипажи винтокрылых машин. А утром снова в полет. Как обычно, первым уходил разведчик погоды с задачей, определить уровень радиации, направление и силу ветра, оптимальные подходы к объекту работ. И воздушный конвейер вступал в действие. Непрерывным потоком шли к станции вертолеты Ми-8, Ми-6, Ми-26. И только когда наступала темнота, переставала вертеться гигантская "карусель", чтобы после короткого ночного отдыха закрутиться снова.

В первый день было произведено 93 сброса, во второй - 186. По состоянию на 1 мая вертолетчики сбросили 1900 тонн песка. В этот день Щербина сократил план сброса наполовину из-за того, что не выдержали бы бетонные конструкции, на которые опирается реактор. А всего было сброшено в реактор около 5 тысяч тонн сыпучих материалов. 2 мая реактор был заглушен, но на этом работа вертолетчиков, получившая высокую оценку правительственной комиссии, не закончилась.

В очередной сводке Совет Министров СССР сообщил: "В течение 10 мая продолжались работы по ликвидации последствий аварии. В результате принятых мер существенно снизилась температура внутри реактора...". Но как можно было в то время определить, какая температура там, в самом сердце кратера?

А знать это было крайне необходимо, чтобы создать картину поведения реактора после засыпки. Как это обычно бывает, экстремальная обстановка показывает, кто на что способен. Решение заключалось в том, чтобы на тросе подвесить термопару и опустить ее с вертолета Ми-8 в "атомную точку". Придется зависнуть над ней на неопределенное время, принять на себя мощный заряд излучения, другого выхода не было. Помимо этих сложностей, над кратером стоял столб мощного теплового излучения, который был способен значительно усложнить пилотирование вертолета на ви-сении. Выполнение этой задачи было доверено летчику-снайперу полковнику Волкозубу И.А. Были проведены тренировки с тросом, длина которого составляла 300 м, а попасть необходимо было в круг диаметром развороченного жерла.

Были выделены два корректировщика: полет вертолета по направлению корректировал с другого вертолета офицер Чучко О.А., а по высоте и удалению - полковник Соболев В.И., руководивший полетами с крыши гостиницы "Припять".

Волкозуб вышел на 4-й энергоблок на высоте 400 м. Выждав, пока замедлились колебания троса после зависания, начал снижение медленно и плавно, ориентируясь по указаниям корректировщиков, чтобы прибор оказался над самой серединой кратера.

Вся операция по установке термопары заняла шесть минут, но за эти томительные и напряженные шесть минут полковник Волкозуб, продемонстрировав чудеса мастерства в технике пилотирования, проявил такое самообладание, которое сродни лишь летчикам-фронтовикам.

Еще одним подтверждением высочайшего летного мастерства экипажей вертолетов, занятых при ликвидации последствий аварии, явилась операция "Игла". Она была проведена под непосредственным руководством одного из самых известных в нашей стране создателей вертолетов, лауреата Ленинской и Государственной премий, доктора технических наук Эрлиха И.А. Суть этой операции сводилась к следующему. Стальной трубе длиной 18 м и диаметром 100 мм придали вид иглы, во внутренней полости трубы разместили датчики гамма-излучения, а на стенке - датчики температуры. Эту иглу на фале длиной 200 м подвесили к вертолету Ка-32. Кабель, по которому передавались сигналы от датчиков, прикрепили к тросу. Иглу необходимо было воткнуть в чрево реактора так, чтобы 10-12-м трубы вонзились внутрь, а остальные 6-8-м остались над поверхностью реактора. Это обеспечивало возможность замерять радиацию и температуру как внутри реактора, так и над его поверхностью. Трос с кабелем сбрасывали у входа в третий блок, где кабель подбирали и подсоединяли к записывающей аппаратуре.

Поведению операции предшествовала тщательная подготовка. Необходимо было выбрать наиболее подходящее место для установки иглы. Специалисты изучили полученные в результате аэросъемки фотографии верхней части реактора и выбрали четыре участка. Затем на поле аэродрома выложили макет верхней поверхности реактора и приступили к репетиции. Вертолет оторвался от земли. Набрав высоту, летчик Мельник Н.Н. завис над макетом, потом переместился чуть-чуть в сторону и начал быстрый вертикальный спуск. Игла вонзилась точно в центре одного из намеченного круга. В тот же день провели ещё одну репетицию, и опять она закончилась удачно. Правительственная комиссия дала разрешение на проведение операции. О том, как она проходила, рассказывает Надзенюк П.М. - один из руководителей заключительной фазы операции "Игла":

- Мы вылетели в район АЭС тремя вертолётами. Машина, которую вёл лётчик Мельник Н.Н., несла фал с иглой. В нашу задачу входила корректировка положения его вертолёта во время заключительной фазы операции. До реактора мы вели вертолёты со скоростью 50 км/ч. В 8 часов 40 минут расположились в расчетной зоне. Мельник выполнил зависание над выбранной во время тренировок первой точкой и тут же начал снижение. Однако игла не вошла, так как не смогла пробить корку, застывшую над реактором. Вторая попытка тоже была безуспешной. Счастливым оказался третий заход: на наших глазах игла вошла на две трети своей длины. Затем было отключено устройство, которым фал крепился к вертолёту, и 200-метровый кабель упал на землю. Задание было выполнено. Я хотел бы отметить по-настоящему ювелирную работу Мельника. Он пилот высочайшего класса.

Произошло это 13 нюня 1986 года. Результат был совершенно фантастический и наукой он был оценен очень высоко. И хотя вертолёт Ка-32 уже имел свинцовую защиту, экипаж вертолёта только за эту операцию успел "схватить" примерно по 12 рентген.

В истории российской авиации имеется множество примеров, когда военные профессионалы приходили на помощь людям, терпящим бедствие на суше и на воде, помогали восстанавливать разрушенные стихией различные объекты, самозабвенно трудились там, где невозможно применение другой техники. События на Чернобыльской атомной электростанции стали новым суровым испытанием морального духа наших авиаторов и надёжности авиационной техники. К сожалению, приходится констатировать, что это испытание для многих лётчиков послужило причиной в дальнейшем ухудшения здоровья и списания с лётной работы. Для профессионального лётчика это невосполнимая потеря.

Приятно отметить, что практически все авиационные руководители, которые стояли у истоков этой борьбы с разбушевавшейся радиационной стихией, являлись выпускниками Военно-Воздушной академии имени Ю.А. Гагарина. Очевидно, что многим пригодились те знания, умения и навыки по выработке рационального решения и выбору оптимального способа действий в сложной, экстремальной обстановке. И события этих трагических дней послужили ярким примером, когда глубокие теоретические знания, подкреплённые мастерством практики, позволяют решить наисложнейшие задачи.