Глава III
ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ОРГАНОВ ПО УПРАВЛЕНИЮ ЛИКВИДАЦИЕЙ ПОСЛЕДСТВИЙ ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ КАТАСТРОФЫ И ОСОБЕННОСТИ ЕЕ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

3.3   Последующие шаги



После устранения опасности развития катастрофы разрушенного реактора, усилия государственных органов страны были направлены на организацию аварийно-восстановительных и дезактивационных работ, в том числе и на захоронение реакторной установки 4 ЭБ.

Основные направления работ по ЛПК сводились к следующему:

  1. ввод в строй ЭБ № 1, № 2;
  2. создание объекта «Укрытие». Изучение и контроль разрушенной активной зоны;
  3. контроль радиационной обстановки;
  4. медицинское обеспечение безопасности населения и участников ЛПК в ходе работ;
  5. дезактивационные работы;
  6. организация и проведение мероприятий по ЛПК в агропромышленном производстве;
  7. работа межведомственного координационного совета по научным проблемам ЛПК на ЧАЭС при президиуме АН СССР;
  8. международные аспекты катастрофы на ЧАЭС.

Предложения по ЛПК были представлены ПК в ОГ политбюро ЦК КПСС и положены в основу постановлений ЦК КПСС и СМ СССР, предусматривающих меры по дезактивации промплощадки, зданий и сооружений ЧАЭС, возобновлению эксплуатации ЭБ № 1 и № 2. Рассмотрим кратко содержание этих директивных документов.

В постановлении ЦК КПСС и СМ СССР № 583 от 22 мая 1986 г. «О мерах по обеспечению введения в эксплуатацию энергоблоков ЧАЭС» определены основные задачи на 1986 год министерствам и ведомствам, участвующим в ЛПК на ЧАЭС. Представим основные из них [68]:

В постановлении ЦК КПСС и СМ СССР «О проведении дезактивационных работ в районах УССР, БССР, подвергшихся радиоактивному загрязнению в связи с аварией на ЧАЭС» [69). Конкретизируется фронт работ, выполняемых министерствами и ведомствами, уточняются сроки работ по дезактивации. Обращается особое внимание на борьбу с пылью, соблюдение порядка и последовательности проведения этих работ. Предложено по каждому из участков дезактивации до 5 июля 1986 г. разработать план проведения дезактивационных работ, ускорить развертывание соединений и частей МО с призывом из запаса на специальные учебные сборы сроком до 6 месяцев необходимого количества военнообязанные, транспортных средств и др. Обращается внимание на низкую эффективность дезактивации и недостаточное участие научных учреждений в разработке новых средств дезактивации. Предложено исключить случаи излишнего облучения работников и военнослужащих.

Даны конкретные указания СМ Украины, Белоруссии и др. о закреплении поверхности грунта бассейна р. Припять в зоне ЧАЭС, по осаждению радиоактивных загрязнений в указанных водоемах сорбирующими веществами, в том числе звеньям управления ЛЙК; Украины и Белоруссии [69]:

«ЦК компартий союзных республик СМ союзных республик, крайкомам и обкомам КПСС взять под особый контроль выполнений заданий по изготовлению машин средств ЛПА на ЧАЭС».

Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР «О подготовке консервации ЭБ № 4» № 663-194 от 5 июня 1986 г. отмечалось, что работы по подготовке к консервации ЭБ № 4 ЧАЭС, защите водного бассейна в районе аварии от загрязнения ведутся недостаточно быстрыми темпами [55]. В связи с этим предписывалось министерствам и ведомствам, ответственным за проведение этих мероприятий, обеспечить завершение:

Особую заботу ЦК КПСС и СМ СССР вызывали вопросы жизнедеятельности эвакуированных из зоны отчуждения ЧАЭС. Подтверждением этому служит Постановление ЦК КПСС и СМ СССР «О трудоустройстве и создании необходимых жилищных и социально-бытовых условий населения эвакуированного из опасных зон района аварии на ЧАЭС» от 5 июня 1986 г.[70]. В Постановлении отмечается о проведении первоочередных мер республиканскими, местными партийными и советскими органами по временному размещению населения, их трудоустройству и обеспечению питанием, медицинским, торговым и бытовым обслуживанием.

Министерства и ведомства СССР СМ УССР БССР и др. обязываются:

В Постановлении указывается, что эти вопросы имеют чрезвычайное важное политическое и государственное значение о необходимости проявления максимальной заботы о пострадавших людях и др.



Об оценке радиационной обстановки.


Среди задач решаемых системой ЛПК на ЧАЭС необходимо выделить одну из важных анализ радиационной обстановки и выявление загрязненности флоры и фауны.

С контроля и прогноза уровней радиации начинались первые шаги персонала АЭС по локализации катастрофы эвакуации населения и ДР.

Для Госкомитета СССР по гидрометеорологии и контролю природной среды участие в ЛПК на ЧАЭС и отсчет решения конкретных и ответственных задач начался с 26 апреля 1986 г.

В функции Госкомгидромета СССР в частности в рамках контроля природной среды входила непрерывная, ежедневная оценка радиационной обстановки на всей территории страны за пределами границ полигонов и санитарных зон предприятии Минсредмаша СССР и Минэнерго СССР.

Радиометрическая служба Госкомгидромета СССР развивалась как часть Государственной системы контроля природной среды и климата в тесном взаимодействии с системами получения и передачи метеорологической и гидрологической информации, а также информации об уровнях загрязнения природных средств. К 1986 г. в состав службы входило около 2200 метеостанций размещенных по всей территории страны и оснащенных приборами для регулярного определения мощности дозы гамма-излучения на местности наиболее крупные станции осуществляли регулярный отбор проб из воздуха для определения концентраций радиоактивности - продуктов взрывов.

В радиометрической службе функционировали научные центры Институт прикладной геофизики (Москва), НПО «Тайфун» (г.Обнинск), Лаборатория мониторинга природной среды и климата (Москва), осуществлявших анализ и обобщение информации методическое руководство и проведение высокоточных измерений, включая спектрометрические измерения и Гидрометцентр СССР (Москва), который обеспечивал обобщение оперативной метеоинформации и прогнозирование траекторий перемещения загрязненных воздушных масс. Кроме того, в Госкомгидромете имелись два самолета, оборудованные современной аппаратурой для радиометрических измерений и отбора проб воздуха, а также аппаратура, которая могла быть быстро установлена на дополнительные самолеты и вертолеты.

В систему Госкомгидромета СССР входило также несколько НИИ, принявших активное участие в работах по ЛПА на ЧАЭС, а именно Центральная аэрологическая обсерватория (г. Долгопрудный, директор - Черников А. А.), Украинский научно-исследовательский гидрометеорологический институт (г. Киев, директор - Максимов М. Н. ), Государственный гидрологический институт (г. Ленинград, директор -Шикломанов И. А. ), Лаборатория мониторинга природной среды и климата (Москва) ВНИИ сельскохозяйственной метеорологии.

Рассмотрим вклад отдельных учреждений в рамках ЛПК на ЧАЭС.

Метеорологические станции Госкомгидромета 26 апреля 1986 г., оборудованные рентгенометрической аппаратурой, зафиксировали резкое возрастание уровней радиации на Украине, в Белоруссии и в России.

Имеющиеся в распоряжении Госкомгидромета средства для ВРР были задействованы для проведения радиационной разведки.

Так, 26 апреля 1986 г. с 11 до 12 часов вертолет Укргидромета выполнил разведывательный полет по маршруту Киев-Чернобыль, а на следующий день оборудованный специальной радиометрической аппаратурой самолет АН-30рр провел измерения в газо-аэрозольной струе выбрасываемой из разрушенного реактора [7].

Обратите внимание, результаты замеров радиации немедленно докладывались. В первом случае - в СМ УССР, во втором - в ЦК КПСС. И так было всегда. Полученные результаты радиационной обстановки, измерений представлялись в высшие государственные органы управления без утайки и искажений.

Подтверждением этому служат слова Н.И.Рыжкова [71]:

«Недавно мне стало известно, что едва не «зарубили» на выборах в РАН Юрия Антониевича Израэля лишь потому, что он в то время был председателем Госкомгидромета и, дескать, скрывал от начальства истинное радиационное состояние. И в такие игры играют более чем взрослые дяди? Да если бы он даже захотел это сделать (непонятно, зачем?), ничего не получилось бы. Перепроверка всех радиационных данных проводилась военными геологами атомщиками и т.д. »

Характерным и достоверным событием, связанным с ведением карты в ГШ ВС по радиационной обстановке, делится в своих воспоминаниях генерал-лейтенант В.С.Тушнов (в 1986 г - старший офицер ГОУ ГШ ВС) [72]:

«Навсегда остался в памяти эпизод, связанный с картой радиационной обстановки Ведение карты в ГШ по радиационной обстановке в Чернобыльской зоне в соответствии с чернобыльскими обязанностями, было поручено мне. Изменения в обстановку вносились регулярно, по мере их поступления. На все заседания ОГ Политбюро карта представлялась, а происшедшие изменения в радиационной обстановке докладывались. В конце 1986 года шла очередная подготовка карты радиационной обстановки. На карту наносились изменения с конкретной величиной уровней радиации. Из-за высокой точности полученных и нанесенных на карту данных внешний вид ее был непривлекателен. По совету Валентина Ивановича Варенникова мною были округлены данные радиационной обстановки.

На следующий день состоялось заседание ОГ Политбюро. От МО докладывал С.Ф.Ахромеев. После него - Председатель Госкомгидромета Ю.А.Израэль. В конце своего доклада он обвинил МО в недостаточной компетенции в знании радиационной обстановки, используя округления, внесенные мною на карте. В этот же день С.Ф.Ахромеев вызвал меня и провел краткое «расследование». Конечно я не доложил что округления я сделал по указанию Валентина Ивановича. В назидание другим маршал С.Ф.Ахромеев распорядился о переводе меня в течение 24 часов для продолжения дальнейшей службы в другой гарнизон.

К вечеру этого же дня, случайно в коридоре ГШ меня встретил Валентин Иванович. Видя мое удрученное состояние, он поинтересовался его причинами. Успокоил меня. А через некоторое время сообщил об отмене Ахромеевым своего решения. Я продолжал вести карту радиационной обстановки но уже не округлял полученные дачные из войск.… Вскоре после этого за участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС был зачислен в академию ГШ ВС. В 1998 году мне пришлось еще один раз встретиться с Валентином Ивановичем. Это произошло на приеме в Кремле по случаю выпуска слушателей академий. Он подошел ко мне, поздравил с успешным окончании Академии, улыбнулся, очевидно, вспомнив о чем-то, спросил о состоянии здоровья и пожелал дальнейших успехов по службе».

Но вернемся к Госкомгидромету.

Начиная с 29 апреля, в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС, на Госкомгидромет возлагается представление в высшие звенья информации о радиационной обстановке. Возглавляет эти работы Ю.А.Израэль как председатель Госкомгидромета СССР [7]:

«Именно с этого времени основная тяжесть работы по контролю за радиационной обстановкой за пределами 10-ти км зоны (где ответственными были Химические войска и Гражданская оборона СССР) легла на Госкомгидромет СССР, выполнявшего роль координирующего ведомства по этому направлению работ.

Работа Госкомгидромета СССР в наиболее острый период после аварии - в конце апреля и всего мая 1986 г., - направлялась из двух мест (штабов) из Чернобыля (отв. Ю.А.Израэль - Председатель Госкомгидромета СССР) и из Москвы (отв. Ю.С.Седунов - первый заместитель Председателя Госкомгидромета СССР). Работа штабов тесно координировалась, и между ними оперативно осуществлялся обмен информацией.

В основном штабе (в Чернобыле) координировались работы по аэрогаммасъемке и наземным рентгенометрическим измерениям, которые с 29 апреля проводились ежедневно в течение всего мая. Там обобщались и анализировались данные наземной и авиационных съемок в зоне ближнего следа вначале до 60-80 км от места аварии (детально), а затем - по всей Европейской части СССР, а также данные о загрязнении воды в р. Припять, Киевском водохранилище, на Днепре и малых реках. Все эти данные регулярно докладывались Н.И.Рыжкову (телеграммами)

Во втором координирующем центре (в Москве) осуществлялся сбор и анализ оперативных данных о величинах мощности дозы гамма-излучения и уровнях радиоактивною загрязнения с метеостанций на Европейской части СССР, готовились и представлялись в Совет Министров СССР и членам Оперативной группы Политбюро ЦК КПСС ежедневные доклады о радиационной обстановке на территории страны и ее изменениях по данным метеостанций и с использованием авиационных данных Чернобыльского центра.

Итак, массовые измерения радиоактивного загрязнения и уровней радиации были начаты широким фронтом и имели ясную целевую направленность.

Первая детальная карта (в изолиниях мощности экспозиционной дозы на высоте 1 м) загрязнения территории в радиусе примерно 100 км от места аварии была построена 1 мая.

После 2 мая гамма-съемки атмосферы и местности осуществлялись ежедневно, а карты, соответственно ежедневно уточнялись.

По результатам работ начала мая 1986 г была построена еще одна карта по состоянию на 10 мая - время полного прекращения истечения струи летучих радиоактивных продуктов из разрушенного реактора.

Одновременно (30 апреля - 7 мая) проводилась аэрогамма-съемка загрязненной территории всей европейской части СССР (под руководством М.В.Никифорова), что позволило выявить новые зоны загрязнения и отдельные пятна повышенного загрязнения. На этой карте, кроме центральной зоны высокого загрязнения, выделилось пятно Гомель-Могилев-Брянск, Тульско-Орловская зона, а также южные и юго-западные пятна в районе Белой Церкви и в Винницкой области. При съемке было определено, что площадь с уровнем радиации более 0,2 мР/ч превысила 200 тыс. км2.

Параллельно осуществлялся массовый отбор проб почв на загрязненной территории с последующим анализом в лабораториях на различные радионуклиды, что позволило уже в мае-начале июня 1986 г. оценить радионуклидный состав выпадений и выявить основные дозообразующие радионуклиды на это время»

Кроме ежедневных телеграмм, отправлявшихся в ОГ Политбюро ЦК КПСС на имя Н.И.Рыжкова, 21 мая 1986 г. была представлена обобщающая записка о радиационной обстановке и радиоактивном загрязнении окружающей среды Представим наиболее важные выдержки из этого документа [7]:

«В результате аварии на Чернобыльской АЭС около 5 % радиоактивных продуктов, накопившихся за 3 года работы в реакторе, вышло за пределы промышленной площадки станции.

Из образовавшегося облака сформировался радиоактивный след на местности в западном и северном направлениях (в соответствии с метеорологической обстановкой). Затем из зоны реактора в течение нескольких дней истекала мощная струя газообразных и летучих продуктов. Через 12 дней после аварии струя за пределами станции практически не обнаруживалась, ее интенсивность уменьшилась в 100-1000 раз.

Авиационными (5 самолетов и 3 вертолета) и наземными средствами Госкомгидромета осуществлена детальная радиационная съемка загрязненной атмосферы и местности. Непрерывная съемка загрязненной территории продолжается.

Вся наземная метеорологическая сеть европейской территории страны подключена к наблюдениям за радиоактивностью. Зона существенного загрязнения местности (с уровнем радиации более 5 мР/ч) простирается на запад на удаление 75 км на север - 60 км от АЭС, ее площадь составляет около 3000 км2.

Изучен изотопный состав загрязненной атмосферы, и местности основными компонентами загрязнения являются изотопы йода-131, теллура-132 стронция-89 нептуния-239 рутения-103 сронция-90. В первые недели особую опасность представлял изотоп йода-131 (содержание 10-50%) легко попадающий в организм человека с пищей (особенно с молоком) затем изотопы стронция-89 (период полураспада 2 месяца), стронция-90 (28 лет) и цезия-137 (30 лет).

На загрязненной территории обнаружено большое число высокоактивных «горячих» частиц представляющих большую опасность при попадании в легкие при пылеобразовании. Особую опасность при попадании в легкие представляет изотоп плутония-239, также обнаруженный на загрязненной местности.

Наибольшее количество радиоактивных продуктов ветрами распространилось на территории Румынии Польши, Болгарии, Югославии, Скандинавских стран в количестве не представляющем опасности для здоровья населения. Максимальные уровни радиации на границе с Румынией и Польшей не превышали 0,15-0 2 мР/ч. Такие же уровни наблюдались на территории Румынии, Болгарии и Польши. На территориях других названных стран загрязнение было значительно меньше.

Во всех этих странах подъем уровня загрязнения природных сред был кратковременным и значительно меньше существующих норм, в том числе рекомендованных МАГАТЭ для случаев аварии на АЭС.

Общее количество радиоактивности, выпавшей на ближнем (около 100 км) следе, оценивается в 107 Ки, на дальнем следе-1,4 107 Ки (всего около 2,4 107 Ки).

Наиболее острым вопросом радиационной обстановки и ее возможных последствий в районе Чернобыльской АЭС в настоящее время (середина мая) и в ближайший период становится вопрос радиоактивного загрязнения поверхностных вод и источников водоснабжения.

Первый пик увеличения радиоактивности воды был связан с непосредственным выпадением радиоактивных продуктов из облака и струи на зеркало водоемов. Эта радиоактивность падает, происходит ее разбавление новыми потоками чистой воды, в Киевском водохранилище радиоактивность 20.05.86 г. не превышала (1-2) 10-9 Ки/л.

Следующую волну радиоактивности следует ожидать со смывом радиоактивных веществ дождевыми осадками. При смыве дождями радиоактивности со следа можно ожидать ее появления в р. Припять и других малых реках в районе загрязненной местности, Киевском водохранилище и ниже по Днепру.

При этом концентрации в Киевском водохранилище могут в 5-10 раз превышать норму (но будут находиться в пределах норм, установленных для случаев аварии на АЭС при условии, если будет исключен центральный источник загрязнения - сток радиоактивности с промплощадки и прилегающего участка (площадью около 20 кв. км) с поверхностными и подземными водами).

Этот участок в основном обвалован, чтобы не допустить поверхностного стока с него в р. Припять. Однако этого недостаточно в связи с очень малым расстоянием до стариц р. Припять и возможной фильтрацией в них загрязнения с подземными водами. В связи с этим было предложено создать в грунте стену вокруг площадки (специальным грейфером прорывается траншея на глубину до 25-70 м и заливается раствором глины и цемента). Такая стена полностью исключает сток и миграцию радиоактивности с подземными водами.

В случае изоляции зоны промплощадки сток радиоактивности со всего следа в течение года не превысит общей радиоактивности попавшей в воду при прохождении облака.

Территории с уровнем радиации более 5 мР/ч на 10 мая 1986 г. признаны опасными для проживания населения требующими временного выселения (площадь такой территории составляет 2900 км2). На территории с уровнем радиации менее 5 мР/ ч (примерно до 0 5 мР/ч) требуется введение жесткого контроля за радиоактивностью продуктов питания, особенно молока.

Таким образом, в некоторых небольших районах с уровнем радиации более 5 мР/ч за пределами 30-ти километровой зоны требуется дополнительная эвакуация населения.

Территории с уровнем радиации более 20 мР/ч признаны непригодными для проживания и ведения хозяйства (даже вахтовым методом) и должны быть отчуждены на длительное время (площадь этой зоны составляет около 900 км2). В той зоне основную опасность определяет наличие большой плотности загрязнения долгоживущим стронцием-90 (более 10 Ки/км2).

В этой зоне возможна организация «заповедника» и необходимо ведение научных исследований трансформации и миграции радиоактивных веществ, широких радиоэкологических исследований.

Еще один вопрос заслуживает отражения в данной работе. Это относится к объединению усилий сотрудников НИУ различных министерств и ведомств в ходе ЛПК.

Далее частично изложены попытки объединения усилий ученых входящих в независимые оперативные группировки (служебная записка директора АЭС Э.Н.Поздышева ПК Гусеву В.К. об объединении научных коллективов министерств и ведомств в единый научно-технический комитет по ЛПК на ЧАЭС с оперативным подчинением его руководству АЭС).

Так вот решением ПК от 13.06.86г. [7].

Для объединения усилий специалистов различных министерств и ведомств (Госкомгидромета СССР Минздрава СССР, Минэнерго СССР, Минсредмаша СССР, Минобороны СССР, Академий наук СССР, УССР и БССР и др.) выполняющих работы по контролю радиационной обстановки непосредственно в районе аварийной АЭС, в Чернобыле была образована Оперативная межведомственная группа по оценке радиационной обстановки (ОМГРО) во главе с представителем Госкомгидромета СССР. Ранее уже отмечалось о работе ОМГРО.

Особое место в работах занимало исследование радионуклидного загрязнения как атмосферы, так и выпадений на местность.

Первая массовая серия отбора проб была проведена 30 апреля 1986 г. Эти пробы были отобраны в западном и южном направлениях от ЧАЭС. Последующие серии отбора проб осуществлялись с учетом сведений аэро-гамма съемки загрязненной местности.

Новые крупные зоны загрязнения после 1986 г. не обнаружены. Еще в начале мая 1986 г. были проведены тщательные авиационные обследования практически всей европейской части СССР. На картах этого периода отчетливо видна загрязненная территория к северо-востоку от основной зоны - на стыке Могилевской Гомельской (БССР) и Брянской (РСФСР) областей, в Орловской, Тульской, Калужской областях (РСФСР), а также к западу от основной зоны в районе Пинска и Ровно к югу и юго-западу в районе Белой Церкви и Канева, в районе Ивано-Франковска и в меньшей степени в ряде других районов европейской части СССР. Последовательно уточнялись изолинии загрязнения в относительно слабо загрязненных зонах, Госагропромом и Минздравом изучались коэффициенты перехода радионуклидов в пищевые продукты, которые зависят от типа почв, высоты и состава травостоя и т.д.

Необходимо отметить еще одну особенность загрязнения при повторных (более детальных) измерениях в ряде населенных пунктов в 1988-1989 гг. обнаруживались отдельные точки или пятна малого размера с повышенными плотностями загрязнения. Это обусловлено, прежде всего детализацией съемок там, где загрязнение имеет крайне неравномерный, «пятнистый» характер, а также появившимися позже вследствие переноса и «концентрирования» техногенных примесей, те вторичное загрязнение (перенос загрязняющих веществ транспортными средствами из более загрязненных зон, точки загрязнения под «сливами» крыш, на скотных дворах, в местах свалки золы из печек, неубранные кучи земли и др. )

Первые данные, полученные с метеостанции и вертолета, были доложены (устно) Укргидрометом 26 апреля 1986 г. Совету Министров УССР. Начиная с 27 апреля, все получаемые данные о радиационной обстановке регулярно передавались письменно Госкомгидрометом СССР в ЦК КПСС, Укргидрометом и Белгидрометом - руководствам республик (в частности, по г. Киеву ежедневно с момента повышения уровня радиации в 13. 00 30 апреля 1986 г.) В первые месяцы было направлено более чем в 100 адресов больше 500 документов и информационных донесений. Затем подключились другие организации: Минздрав СССР, Госагропром СССР, АН СССР, Госкомлес СССР, в том числе и республиканские организации. Очень квалифицировано работали институты АН УССР и АН БССР и др. Химические войска Министерства обороны СССР также передавали информацию по своей линии.

Вся информация оперативно обрабатывалась, буквально в течение нескольких часов, особенно в первое время, после аварии, передавалась в Правительственную комиссию в Чернобыле, затем (параллельно) - в Оперативную группу Политбюро ЦК КПСС в Москве, руководству республик - по территориям и населенным пунктам где возникло существенное загрязнение (УССР, БССР, РСФСР), затем руководству ряда областей, позже - и районов Информация передавалась Госкомгидрометом СССР, республиканским управлениям по гидрометеорологии УССР и БССР.

С февраля 1989 г., когда были сняты ограничения на публикацию основных чернобыльских данных вся информация о загрязнении местности и природных сред публикуется в массовой открытой печати (газеты «Правда», «Советская Белоруссия», «Радяньска Украина», «Брянский рабочий» и др. ) В июле-августе 1989 г. Госкомгидрометом изданы большим тиражом и направлены во все районы брошюры с информацией о загрязнении местности долгоживущими изотопами 137Cs и 90Sr, представляющими основную опасность в населенных пунктах РСФСР, УССР, БССР (всего несколько тысяч). Во многих населенных пунктах информация доводится местными властями до населения всеми доступными средствами.

На сегодняшний день официальные данные о радиоактивном загрязнении после Чернобыльской аварии представлены в Атласах. В них Ю. А. Израэль - главный редактор и научный руководитель. Проект «Цезиевый Атлас Европы» проводился в 1994-1997 гг. под эгидой Комиссии Европейских Сообществ совместно с Белоруссией, Украиной и Россией. Собранные во многих европейских странах данные о загрязнении цезием-137 позволили подвести некоторые итоги многолетних исследований и определить уточненное количество чернобыльского цезия-137, выпавшего в 1986 г. на территории Европы. Оно составило около 1,9 МКи (за вычетом цезия-137 от глобальных выпадений дочернобыльского периода). На долю отдельных стран пришлось Белоруссия-33,5% Россия-24%, Украина-20% Швеция -4,4% Финляндия-4,3% Болгария-2,8%, Австрия-2,7% Норвегия - 2,3 % Румыния - 2 % Германия -1,1 %.

Народные депутаты и пресса во многих случаях при обсуждении чернобыльских проблем поднимали важные вопросы чрезвычайно остро и этим способствовали скорейшему решению ряда важных проблем Совместные усилия центральных и местных властей народных депутатов специалистов всей общественности способствовали формированию и принятию государственной и республиканских программ ликвидации последствий аварии.

С другой стороны, в прессе, в выступлениях некоторых народных депутатов, журналистов и представителей местных властей содержалось много ошибок, а иногда и серьезных искажений информации.

Приведу несколько примеров.

Как уже отмечалось, данные об уровне радиации в Киеве на конец апреля 1986 г. (получаемые Укргидрометом и регулярно сообщаемые руководству республики и города) свидетельствуют о том, что 30 апреля с 13. ч 00 мин. (момент прохождения загрязненных воздушных масс) наблюдались максимальные значения, которые существенно превышали естественные фоновые значения, но не превышали в 100 раз предельно допустимые нормы, как о том заявил народный депутат СССР Ю. Н. Щербак (см. «Московские новости» 1989 г. № 49), хотя у т. Щербака имелись фактические данные Укргидромета. В то же время доза от этих уровней была значительно меньше установленной Минздравом СССР допустимой дозы при аварии. Даже если использовать для расчетов допустимую дозу по любым существующим критериям, например, допустимую для населения в безаварийный период, ни в одном из этих вариантов не может быть и речи о стократном превышении допустимого уровня.

И, наконец, еще один пример. В публикации Г.Медведева (см. «Новый мир», 1989 г., № 6) В.Селюнина (см. «Знамя», 1989 г., № 11), В.Шкуркина (см. «Смена», 1989 г. № 24) утверждается, что на пресс-конференции в Москве 6 мая 1986 г. в связи с аварией на ЧАЭС Ю.А Израэль занизил данные в районе разрушенного энергоблока в миллион раз. И хотя никто на пресс-конференции не говорил о мощностях доз в районе разрушенного энергоблока, а Ю.А.Израэля не было на пресс-конференции (он в то время находился в Чернобыле), авторы утверждают эту нелепость, а В.Селюнин еще и добавляет к этому изощренные измышления и обвинения.

Конечно, такие примеры не характерны для всех выступлений и статей, но их немало, и они не способствовали объективному пониманию ситуации, обостряли психологическую обстановку, нервировали людей, вселяли в них недоверие к специалистам Сложившаяся ситуация привела некоторых иностранных авторов к мысли что этот поток неточностей и некорректностей в прессе специально организован. В книге французских авторов И.Лесера и Э.Паркера «Дело Чернобыля: война слухов» сказано: «Благодаря необыкновенному таланту, с которым умеют влиять на сознание масс небольшие «штабы интеллигенции», их голос звучит громче, чем голос представителей самой передовой науки, вплоть до того, что ученые вообще оказываются «за бортом» и что создает опасный прецедент победы иррационального мышления над разумом».

Каковы же прогнозы на будущее? Какое время обстановка на загрязненных территориях будет оставаться напряженной?

Весьма длительное время. В зоне «отчуждения» (30-ти километровая зона) оно определяется периодом полураспада плутония-239 (27 тыс. лет). И если не наступит время, когда люди смогут физически «убрать» плутоний, то зона отчуждения останется навечно. На территориях где уровень загрязнения плутонием и стронцием-90 не превышает допустимый, это время определяется поведением цезия-137.

Следовательно, нужно быть готовыми к длительной борьбе в течение десятков лет - за безопасное хозяйствование в районах поражения «чернобыльской» радиацией.

Безусловно, для эффективного решения всех долгосрочных проблем ликвидации последствий Чернобыльской аварии нужна консолидация всех квалифицированных и позитивных сил общества в этом направлении.

Если внимательно проанализировать вклад министерств и ведомств в ходе ЛПК на ЧАЭС, то нельзя выделить какое-то одно из них и «петь дифирамбы» в его честь. Речь, конечно, не идет об объемах работ и вложениях денежных средств.

Но если рассмотреть по критерию критики в адреса тех или иных министерств, то чашу весов перетянет Госкомгидромет. Об этом справедливо замечает один из сподвижников Ю.А.Израэля – Е.Д.Стукин [8]:

«Работая долгое время в Чернобыле, мне приходилось многократно сталкиваться с различными мнениями вокруг работы Госкомгидромета СССР получавшего огромные массивы информации о радиоактивном загрязнении территории Мнения недоброжелателей и как правило, людей малокомпетентных, подогреваемых зачем-то прессой, сводились, в основном, к обвинениям Госкомгидромета СССР в необъективной информации. Никак не могу понять, зачем Госкомгидромету и его сотрудникам было давать необъективную информацию при наличии объективной, добываемой порою в весьма сложных и небезопасных условиях. Были бы мы сотрудниками Минатомэнергопрома, или Минэнерго, или Минсредмаша, такую «борьбу» за честь мундира еще можно было бы понять, и то с трудом. Мы ведь не проектировали станцию, не строили ее, не эксплуатировали и не взрывали.

Что касается так называемого замалчивания информации, получаемой нами в первые месяцы и годы после аварии, то скажу однозначно, что вся работа по оценке радиационной обстановки была заключена в рамки секретности, и такое положение вещей в государстве не является основанием для обвинения людей порой рисковавших своей жизнью при проведении измерений. Если бы все ученые решили бороться с государством и властными структурами, то некому было бы производить грамотные исследования радиационной обстановки. В период середины и конца 80-х годов и министры, и все мы жили в рамках всевозможных инструкций и запретов, не мешало бы это помнить.

Действительно, в 1986 1988 гг. в высшие инстанции мы отправляли документацию под грифом «д.с.п.» или «секретно», но цифры и выкладки там были изложены абсолютно достоверно. В 1986 г. Госкомгидромет регулярно выпускал сводку уровней загрязнения, не исправляя и не передергивая отчетность. С этими документами впоследствии неоднократно работала прокуратура и СССР и Украины все проверяли нас, искали грехи. А вот то, что грехов не нашли, почему-то никто не опубликовал. Режим секретности с наших работ был снят только в 1989 г.

Затрону и еще одну весьма острую тему. Она касается того, что на ряде заседании Верховного Совета Украины звучало требование привлечь к ответственности бывших советских и партийных руководителей, должностных лиц Госкомгидромета и Минатомэнергопрома. По этому поводу позволю себе высказать свою личную точку зрения. На Украине такие люди, как Ю.А.Израэль и Л.А.Ильин, которых я лично очень хорошо знаю, считаются, чуть ли не врагами украинского народа. Особенно много толков возникает вокруг проблемы необходимости эвакуации Киева. Эти два человека должны были взять на себя ответственность за ответ на вопрос: нужно ли эвакуировать Киев? А вопрос этот был поставлен в первые же дни после аварии, когда еще ничего не было ясно. Тем не менее, профессионализм этих людей был таков, что они смогли научно предвидеть последствия аварии в первые же дни, используя самые первые сведения о еще не закончившемся бедствии. Именно научный прогноз, сделанный этими людьми, был положен в основу решения о том, что Киев эвакуировать не нужно. Я знаю, что Ю.А.Израэль и Л.А.Ильин сделали приписку к этому документу о том, что это решение должно появиться в средствах массовой информации. После чего бывший председатель ВС Украины В.С.Шевченко заперла его у себя в сейфе (она сама заявляла об этом на заседании ВС СССР) и документ так и не увидел свет. Я считаю, что мы все должны быть благодарны людям, взявшим на себя такую ответственность. Можно себе только представить, сколько бед произошло бы, если было принято решение об эвакуации Киева.

Именно такие «сердобольцы» являются виновниками появления «чернобыльского синдрома», в психическом состоянии многих людей, в ухудшении психического здоровья населения. Для меня абсолютно ясно, что «чернобыльский синдром» мог родиться исключительно в условиях политических и экономических катаклизмов тех лет. Я берусь утверждать, что в львиной доле болезней и смертей, произошедших в результате Чернобыльской аварии повинны амбициозные политики. Вот их и надо бы привлекать к суду. Я неоднократно присутствовал на многочисленных митингах выступал видел как рыдают женщины боясь за жизнь своих детей. Их психологическое состояние значительно опасней радиационного облучения которое могли получить они и их дети. Ведь обывателям, не посвященным в тонкости ионизирующего облучения можно успешно доказать все, что угодно. А ведь человек как биологический вид сформировался в поле постоянного воздействия так называемой естественной радиоактивности пород, слагающий землю кору, повсеместно присутствующих в почве, и, наконец, в поле воздействия космической радиации.

Весной 1990 г. в Киеве работали эксперты МАГАТЭ около 200 ученых вся мировая элита в области радиационной медицины воздействия радиации на окружающую среду. Я входил в одну из групп экспертов и полностью согласен с выводами сделанными комиссией о высоком качестве данных и измерении полученных нашими учеными. Я считаю, что такие экспертизы было бы чрезвычайно полезно продолжать регулярно с открытым освещением в прессе результатов анализа данных. Что же получилось в итоге? В прессе последовали наглые безграмотные публикации обвиняющие не только отечественных специалистов но и ученых мирового сообщества в подтасовке фактов и цифр. Ученые всего мира были потрясены реакцией прессы на их работу на обвинения в их адрес о том, что они якобы, были заинтересованы в искажении фактов. А ведь они выступали именно как независимые эксперты и за свои труд не получали денег. Я внимательно изучил их выводы, разговаривал со многими из них и могу засвидетельствовать о том, что работа была проделана огромная, на высочайшем научном уровне».

«Разбирая» завалы информации о воздействии на человеческий организм ионизирующего излучения радионуклидов, нельзя абстрагироваться от других факторов, которым подвергается человеческий разум, т.е. его психика. Принято рассматривать воздействие отдельных факторов. А если комплексно? А ведь в жизни так и есть. А если с психикой у конкретного индивидуума не все в порядке? Хотя у него и отменное здоровье по современным критериям.

А, может быть, в этом случае, т.е. при учете комплексного воздействия множества факторов на человеческий организм, возникших после Чернобыля, все станет на свои места. И самое главное - будут найдены новые способы оздоровления населения, попавшего под Чернобыльское «ненастье».

И еще об одном эпизоде, связанном с Госкомгидрометом. Одна из его задач сводилась к определению возможности смыва почвы вместе с радионуклидами при интенсивных дождях в бассейны рек Припять, Днепр, в Киевское водохранилище. Предстояло произвести перераспределение осадков, засев облаков ледяными кристаллами или льдообразующими аэрозолями.

Работы выполнялись Центральной Аэрологической обсерваторией Гидрометеослужбы СССР и Украины НИГМИ [73]:

«В работах использовался самолет АН-12. Полеты планировались на дни, когда над 30-ти км зоной ожидалось развитие кучево-дождевых облаков. Объектом воздействия служили растущие вершины в системе кучево-дождевых облаков, а также мощные кучевые облака с высокой вероятностью перерастания в кучево-дождевые. При пролете на уровне 100 м выше или ниже вершины в нее сбрасывался цемент, упакованный порциями по 30 кг. Дозировка реагента определялась количеством вершин в облаке размером каждой вершины и колебалась в пределах от 30 до 300 кг на облако.

Работы по воздействию на облака велись в периоды с 18 мая по 8 июня и с 17 сентября по 30 декабря 1986 г. В летний период осуществлялось воздействие на кучево-дождевые облака грубодисперсными порошками и на мощные кучевые облака - льдообразующими реагентами, в осенне-зимний период - воздействие на фронтальные облака, а также на мощные кучевые - льдообразующими реагентами.

В летний период воздействия грубодисперсными порошками производились в течение 17 дней. Было обработано 131 облако, израсходовано 9 т. цемента. Воздействия льдообразующими реагентами велись в течение 15 дней (в ряде дней одновременно с воздействием порошками). Израсходовано 1.1 т. твердой углекислоты и 594 пиропатрона ПВ-26.

Работы по уменьшению осадков на заданной ограниченной площади, насколько нам известно, выполнены впервые в мировой практике. Позже основные концепции, сформированные при разработке программы работ в районе Чернобыля, были развиты применительно к перераспределению осадков в районе больших городов с целью улучшения погодных условий для проведения массовых мероприятий.

В начале перестройки в отечественной прессе появились статьи, в которых эксплуатировалась идея о том, что активные воздействия якобы были применены для осаждения радиоактивных веществ на территории Украины и Белоруссии с целью недопущения их выпадения на территории России. Автором первых таких более чем странных высказываний был писатель Алесь Адамович, которому этот вымысел понадобился для убеждения читательской аудитории в злонамеренности любых действий властей и разжигании национальной розни. Писателя не интересовала истина; ни он, ни другие журналисты не поинтересовались у лиц, планировавших и проводивших работы по уменьшению осадков над 30-ти км зоной вокруг Чернобыля, о целях и результатах этих работ. Если бы эти журналисты и писатели проявили бы хоть малейший интерес к фактам, то они легко установили бы, что активные воздействия с целью уменьшения осадков были начаты только после прекращения существенных выбросов из реактора, что воздействия велись на облака и облачные системы, натекавшие на 30-ти км зону с наветренной стороны и свободные от радиоактивных загрязнений, жизненный цикл облаков составлял не более 1,5-2 часов и, следовательно, все изменения в облачных процессах происходили на расстояниях не более 100 км».



О роботах


В ходе ЛПК непосредственно на ЧАЭС одним из сложных препятствий были высокие уровни радиации. Основным источником был, естественно, разрушенный реактор. Но продукты взрыва были разбросаны на значительной территории АЭС.

В ходе дезактивации территории АЭС приходилось разбирать разрушенные конструкции готовить фронт работ строителям «Саркофага» очищать кровлю третьего блока от радиоактивных элементов реактора осуществлять захоронения радиоактивных и др. Для этого нужны были робототехнические комплексы. Однако в стране не было роботов [70]:

«По состоянию на май 1986 года страна не имела серийных робототехнических комплексов для выполнения операций в опасных для человека зонах. Зарубежных образцов, полностью отвечающих необходимым требованиям, тоже не оказалось. Для решения проблемы в сжатые сроки на имеющейся научно-технической основе специалисты ВНИИ Трансмаш, ВНИИ АЭС НПО «Энергия», Государственного института физико-технических проблем взялись за разработку специализированного транспортного робота - СТР-1, а также комплекса под наименованием «Клин», а специалисты МВТУ им. Баумана совместно с УНХВ МО создавали Мобот-4-ХВ».

Основные технические характеристики роботов, применявшихся при ЛПК на ЧАЭС, представлены в таблице 3.1. [74].


Таблица 3.1   Технические характеристики роботов, применявшихся при ликвидации последствий аварии на ЧАЭС
Наименование характеристик Мобот-4-ХВMF-3БАЭРСТР-1ТР-г
Разработчик МВТУ, Москва, УНХВ МОКНО, ФРГБелоярскЛенинградЛенинград
Масса, кг 430350140011001800
Шасси ГусеничныйГусеничныйКолесныйКолесныйГусеничный
Питание Кабель, 380ВКабель, 220ВКабель, 380ВАккумул.,2 7ВКабель, 380В
Длина кабеля, м 200+160100200-200
Тяговое усиление на ковшеотвале, кг 500-7007001800
Грузоподъемность захвата-манипулятора, кг 1008060--
Приборы радиационной разведки естьнетнетнетнет
Общая наработка, час Более 10001001203-470
Очищенная площадь, м2 11500 на уровнях
более 500 Р/ч
600 на уровнях
более 500 Р/ч
1200201500

Возникшие проблемы с роботами решались на уровне ПК в Чернобыле на заседаниях ОГ ПБ ЦК КПСС в Москве. В срочном порядке были закуплены роботы в ФРГ, Японии. К созданию робототехнических комплексов были привлечены наиболее подготовленные научные учреждения в данной области. К ним можно отнести МВТУ им. Баумана, Гос. Институт физико-технических проблем (г. Москва), ВНИИ Трансмаш.

ВНИИ Трансмаш был основан в 1947 году - сначала как филиал танкового производства Кировского завода, затем стал самостоятельной организацией (ВНИИ-10). В конце 1950-х годов С.П.Королев задумал эксперимент по исследованию Луны с помощью подвижного аппарата-лунохода. К поисковым работам по созданию самоходного шасси лунохода на разных этапах реализации проекта главный конструктор привлекал как своих сотрудников, так и другие организации, пока не остановился на ВНИИ Трансмаш. В 1963 г. в институте был организован небольшой отдел, который в обстановке глубокой секретности приступил к новым работам космического направления. Затем, когда С.П.Королев передал работы по беспилотным космическим аппаратам заводу им. Лавочкина, институт стал смежником завода в части создания, отработки и поставки самоходного шасси лунохода.

В обеспечение решения задачи, работы во ВНИИ Трансмаш велись в двух направлениях: на базе опыта танковой тематики создавался тяжелый робототехнический комплекс для дезактивации территорий; на базе космического направления - сравнительно небольшой комплекс СТР-1, предназначенный для работы на кровлях.

В первую очередь изготовлены роботизированные машины (РМ) на базе инженерных машин разграждения (ИМР), но имеющих дистанционное управление. Комплекс включал робот (ИМР) и машину управления (на базе танка с усиленной бронезащитой экипажа).

Вот как характеризует период создания РМ руководитель проекта А.В.Осипов (ВНИИ Трансмаш) [75]:

«Концепция комплекса, а также предварительные предложения на проведение работ были разработаны в считанные дни, точнее за субботу и воскресенье, а в понедельник, 20 мая, мы, вместе с исполнявшим обязанности начальника отделения П.М.Астафуровым, впоследствии назначенным руководителем работ института в интересах Чернобыля, были уже в Москве для согласования предложений с соисполнителями, Управлением инженерных войск, в чьем распоряжении были базовые шасси, Правительственной комиссией и Министерством.

Принципиальное решение было принято в тот же день на совещании у заместителя министра С.А.Захарова. Предложения одобрены. Обещана поставка базовых шасси. Но одновременно установлены жесткие сроки создания и поставки комплекса на ЧАЭС. Сразу же по возвращении началось интенсивное развертывание работ.

В ходе проектирования и изготовления машин комплекса участникам работ необходимо было решить большое число сложных, а зачастую новых, не имевших прецедентов в отечественной и мировой практике вопросов.

Изготовление узлов и деталей, оборудование машин шло параллельно с проектными работами. Уже через несколько дней после начала работ, машины напоминали муравейник. Демонтаж ненужного, установка нового оборудования, накладка свинцовых плит, прокладка кабелей, отладка систем велись одновременно несколькими рабочими группами. Многие подсистемы изготавливали и устанавливали сами разработчики. В других случаях обходились эскизами, схемами, работали по непосредственному указанию конструкторов. Все это позволяло экономить время, которого все больше не хватало. А необходимо было осуществить и проверки функционирования систем, аттестацию противорадиационной защиты машин комплекса обучение операторов из числа прикомандированных военнослужащих, подготовить машины к транспортировке и др.

Тем не менее, через двадцать суток с момента поступления базовых изделий и менее чем через месяц с начала разработки робот с дистанционным управлением, оснащенный бульдозером и манипулятором с захватом, грейфером и десятком других рабочих органов и машина управления с высокой биологической защитой были готовы к отправке.

На роботе были установлены телевизионные камеры, телепередатчик, радиоприемный блок реализации команд радиоуправления. На командной машине - пульт радиоуправления с радиопередатчиком, телевизионный приемник у водителя для управления движением робота, телевизионный приемник у оператора для управления манипулятором и отвалом.

В заключение по этому комплексу, получившему название «Клин», необходимо отметить, что первый отечественный «блин» не стал комом, а работал в течение всего 1986 г. на расчистке территории в районе 4-го ЭБ, в «рыжем» лесу и на других объектах.

Кроме РТК «Клин» были попытки создания других роботов. В ВНИИ Трансмаше, гос. институте физико-технических проблем.

В период ЛПК разрабатывалась радиотелевизионная система СТР-1.

Робототехнический комплекс включал в себя [76]:

Два оператора пункта управления, расположенного на отметке 52 м, обеспечивали работы двух СТР 1 на кровле и в помещениях третьего энергоблока на отметках 50 м и 70 м.

Первоначально не было хотя бы каких-нибудь исходных данных для проектирования машины: требуемые масса, скорость движения, габариты и т.д. Не были известны условия движения на кровле, не была продумана вся технология дезактивации кровель, одним из звеньев которой могли бы стать наши машины. Вся эта информация добывалась постепенно, из разных источников и носила подчас противоречивый характер. Все нужно было домысливать, перепроверять и, в конечном счете, формулировать требования самим.

Приступая к практической разработке транспортного робота для ЧАЭС, конструкторы «прошерстили» свои технический задел в поисках уже готовых решений. Ведь нужны были уже не хорошие идеи, а рабочие чертежи. Важно было как можно скорее начать изготовление хотя бы части деталей».

Совершенно определенно можно констатировать следующее [77]: «Комплекс СТР-1 создан полностью на базе отечественных разработаю и освоенных нашей промышленностью материалов и изделий. Причем подвижные роботы этого комплекса удалось создать в исключительно короткие сроки (менее 2-х месяцев), благодаря научно-техническому заделу, накопленному во ВНИИ Трансмаш при проведении НИОКР» обеспечение создания планетоходов для различных космических программ. Подобно луноходам, эти роботы представляют собой транспортные машины высокой проходимости с автономным энергопитанием и управлением по командной радиолинии при обзора местности водителем с помощью бортовых телесистем.

Выполненный робототехническим комплексом объем работ на ЧАЭС, по оценке правительственной комиссии эквивалентен дозовой нагрузке около сорока тысяч человеко - бэр и позволил сохранить жизнь и здоровье нескольких сотен людей».

На основе обобщения опыта ликвидации аварии на ЧАЭС и дальнейшего развития СТР-1 на первом этапе были созданы роботы среднего класса РТК «Авангард» и РТК «Роман» [76]:

«РТК «Авангард» предназначен для проведения разведки и контроля радиационной обстановки на открытой местности и в помещениях передачи телеметрической информации о параметрах внешней среды перемещении с помощью бульдозерного отвала грунта и предметов массой до 200 кг.

РТК «Роман» является дальнейшим развитием РТК «Авангард». Он способен дополнительно проводить технологические операции с помощью двух манипуляторов.

Для ликвидации последствии аварии, расчистки территории от завалов, рытья котлованов и траншей, сбора и транспортировки радиоактивных отходов и предметов массой до 1.2 т. перемещения крупногабаритных обломков разработан тяжелый робот РТК «Дорожник» на базе гусеничного трактора Т-21-1 Чебоксарского тракторного завода.

Для управления вышеперечисленными робототехническим и комплексами разработан подвижный пункт управления (ППУ). В нем оборудовано два рабочих места для операторов. Из одного ППУ возможно одновременное управление двумя роботами. Обеспечение управления РТК в условиях отсутствия прямой видимости между комплексами и ППУ осуществляется с помощью подвижных ретрансляторов».

Но вернемся к дезактивации кровли примыкающей к 4 ЭБ. Характер завалов на ней определялся разнородностью составляющих его материалов и высокими температурами, сопутствовавшими взрыву и пожару. В результате таких температур произошло расплавление рубероидно-битумных слоев кровли. В расплаве на большей части площади кровель утонули броневая защита обломки графитовой кладки куски ТВЭЛов обломки строительных элементов и др.

Очистка кровли третьего блока от выбросов из реактора стала важнейшей задачей в первой декаде сентября 1986 г для ОГ МО. Споры о ее своевременности или несвоевременности о способах выполнения не утихают и до настоящего времени Химики (представители химических войск МО) утверждают, что не надо было «жечь» личный состав на кровле 3 ЭБ превращая его в «биороботов». Не одна комиссия проверяла законность этих мероприятий. Но криминала не нашли.

Расставим все по своим местам. Начнем с мнения одного из членов комиссии МО по выработке мер безопасности при очистке кровли третьего блока генерал-майора Ю.П.Дорофеева в сентябре-октябре возглавлявшего ОГ начальника инженерных войск в Чернобыле. В его статье организация работ представлена следующим образом [78]:

«17 сентября обсудили задачу по очистке кровли третьего блока (особенно под вентиляционной трубой) от радиоактивных кусков графита. Для уточнения обстановки и принятия решения по организации работ вместе с генерал-лейтенантом Б.А.Плышевским (начальник ОГ войск МО в Чернобыле) на вертолете облетели аварийный и третий блоки. Убедились, что технику применять нельзя, а смыв загрязнений практически исключался, высота сооружений не позволяла подачу воды по шлангам, а разлетевшиеся в момент аварии горячие куски графита и топлива попадая на покрытую гудроном кровлю растопили его и прочно в нем закрепились. Очистка кровли с помощью инженерной техники, кроме того, исключалась из-за непрочности кровли.

Оставался лишь один вариант - очистить кровлю вручную с соблюдением всех мер безопасности.

Организация работ по очистке кровли была поручена представителю Гражданской обороны - генерал-майору Тараканову Николаю Дмитриевичу. В тот же день он провел эксперимент, в результате которого убедились, что дозы облучения не превышают допустимые нормы (с соблюдением временных отрезков пребывания специалистов в районе загрязнения и применением индивидуальных средств защиты и свинцовых «доспехов»).

19 сентября. Я был введен в состав комиссии Минобороны по выработке мер безопасности при очистке кровли третьего блока от радиоактивных осадков. Снова для уточнения условий работ, был совершен полет на вертолете, по результатам которого была утверждена инструкция, а затем и проведена тренировка личного состава по очистке кровли. Первый выход планировался длительностью в 1,5 минуты.

20 сентября. Обстановка требовала личного обследования условий работы на кровле. С этой целью я поднялся наверх третьего блока. Поговорил с людьми, готовящимися к выходу на крышу, затем заглянул в проем на крыше работали три человека, которые через пять минут спустились в помещение.

21 сентября. Вместе с генералом Б.А.Плышевским вновь летали на вертолете к третьему блоку. Необходимо было определить способы дальнейшей очистки притрубной зоны и нескольких ярусов балконов, на которые попал при выбросе радиоактивный графит. Продолжительность работ не превышала 2,5 минуты, дозы облучения - в пределах 8-11 бэр. Всего за эти дни на крыше третьего блока отработало 414 человек».

После изложения мнения Ю.П.Дорофеева для объективности представим мнение представителя военного института химических войск В. П. Карпова, возглавлявшего в сентябре 1986 г. группу научного центра МО на АЭС [79]:

«В этот период правительством было принято решение о завершении восстановительных работ и пуске первой очереди Чернобыльской АЭС (1-ый и 2-ой энергоблоки) в эксплуатацию. Пуск был намечен на 1 октября 1986 года. В августе сентябре полным ходом велось строительство «Саркофага» вокруг 4-го энергоблока проводилась повторная дезактивация внутренних помещений и оборудования первой очереди станции.

Одной из наиболее сложных и сверх опасных операций являлись работы, связанные с удалением с крыш зданий второй очереди и площадок, расположенных возле главной вентиляционной трубы, десятков тонн высокорадиоактивных осколков тепловыделяющих элементов (ТВЭЛ) и кусков графита, выброшенных из активной зоны при взрыве. Все попытки удалить радиоактивные предметы с помощью роботов-автоматов и гидромониторов оказались неудачными, и было принято беспрецедентное решение о выполнении этой опасной операции вручную с применением таких технических средств как лопаты и захваты и привлечением к выполнению данной работы солдат и офицеров Советской Армии. Руководили операцией заместитель главного инженера ЧАЭС по ликвидации последствий аварии Самойленко Ю.Н. (впоследствии получивший звание Героя Социалистическою труда, в т.ч. и за проведение данной операции) и генерал-майор Тараканов Н. Д. Об опасности проводимой операции говорит тот факт, что уровни радиации в зоне, подлежащей очистке от высокорадиоактивных отходов, достигали нескольких сотен и даже более тысячи рентген, т.е. время пребывания личного состава в зоне должно было быть строго ограниченным. 17 сентября преподаватель военно-медицинской академии им. Кирова С. М. подполковник медицинской службы Салеев А.А. добровольно участвовал в проведении на себе медико-биологического эксперимента с целью установления возможного времени пребывания личного состава при проведении работ в зонах с высокими уровнями радиации. О подвиге подполковника Салеева А.А. узнали все, как в научном центре Министерства обороны, где он выполнял обязанности начальника отдела, так в Правительственной комиссии и на самой станции. В конце сентября этот подвиг был повторен несколькими сотнями «ликвидаторов» - военнослужащих, призванных из запаса. Более тысячи человек участвовало в этой операции с помощью, которой десятки тонн высокорадиоактивных отходов были сброшены за стену внутрь строящегося «Саркофага».

К сожалению, эта «героическая» операция не дала желаемых результатов, т.е. не привела к существенному снижению уровней радиации, хотя все участвовавшие в ней военнослужащие «ликвидаторы» были подвергнуты воздействию жесткого гамма-излучения и в считанные минуты получили предельную дозу облучения.

В конце сентября 1986 года в Правительственную комиссию было доложено, что операция по очистке площадок возле главной вентиляционной трубы от высокорадиоактивных отходов завершена. В то же время уже в ноябре-декабре 1986 года было экспериментально установлено, что уровни радиации на площадках, где проводилась очистка, составляют сотни, а в отдельных случаях более тысячи рентген. В январе 1987 года по данному факту проводилось расследование.

Представленный эпизод по очистке крыш зданий второй очереди и площадок, расположенных возле главной вентиляционной трубы, от высокорадиоактивных осколков ТВЭЛ показывает образец мужества и героизма, проявленного простыми военнослужащими (солдатами и офицерами) при ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС».

И в заключение об операции мнение автора по этой проблеме, остающейся актуальной и в настоящее время.

  1. Приказ есть приказ. И его надо выполнять. Поэтому действия руководителей операции по очистке кровли были законны, и к ним лично, исходя из той обеспеченности необходимыми средствами, претензии предъявлять неразумно. Конечно, что-то там осталось после очистки кровли 3 ЭБ. Ведь величина осколка, выброшенного из реактора, не влияла на мощность излучения. Можно было бы усилить разведку участков кровли, подлежащих обработке, требовать промышленного изготовления «обмундирования» ликвидаторов и др.
  2. Виновность высших органов (ПК, ОГ ПБ ЦК КПСС и др. )? Да! Налицо! Зная опасность операции для здоровья ее участников, можно было бы отодвинуть сроки ввода энергоблоков, разработать безлюдную технологию очистки кровли и др.
  3. Будем надеяться, что в настоящее время и в ближайшем будущем РТК не потребуются, а за этот период наши разработчики и производители создадут достаточно эффективные устройства, предназначенные для работы в опасных условиях.



О защите Москвы от радиационной опасности


Заслуживает анализа опыт защиты от радиационной опасности Москвы. Исполкомом Моссовета на сотрудников НПО «Радон» была возложена миссия «защитного» дозиметрического пояса.

Московское НПО «Радон» было создано в 1960 году для решения проблемы обращения с радиоактивными отходами от неядерных применений в Центральном регионе России. «Радон» осуществляет транспортирование, переработку и хранение РАО из Москвы, области и девяти прилегающих областей. По поручению головной организации - правительства Москвы - специалисты объединения производят дозиметрическую разведку, радиационный и химический мониторинг Москвы, ликвидацию очагов радиоактивного загрязнения, обнаруженных в регионе обслуживания. В объединении разработаны и внедрены современные методы локализации РАО. Особым вниманием отечественных и зарубежных специалистов пользуются методы остекловывания отходов с помощью установки «холодный тигель», реабилитации загрязненных территорий, очистки жидких отходов мембранным методом, омоноличивание источников излучения и др.

Один из основателей «Радона» И.А.Соболев наиболее полно раскрывает содержание работ НПО [80]:

«Для переработки РАО в Московском НПО «Радон» используются следующие основные методы: сжигание, прессование, очистка водных растворов.

В настоящее время Московское НПО «Радон» обладает всеми современными методами обращения с РАО: от сбора и транспортирования до кондиционирования и захоронения, включая мониторинг технологических процессов и окружающей среды. Объем переработки отходов составляет в среднем 6000 мЗ/год.

Кроме работ по сбору, переработке и захоронению РАО, Московское НПО «Радон» проводит обширную научно-исследовательскую программу, направленную на усовершенствование известных и разработку новых методов обращения с РАО. Разрабатывается плазменная технология переработки РАО и шахтная плазменная печь для высокотемпературной переработки РАО производительностью до 200 кг/ч с температурой в зоне плавления до 1650°С, позволяющей расплавить тугоплавкие фракции отходов и получить конечный продукт пригодный для захоронения. Проводятся исследования по подбору минералоподобных, стеклокристаллических и стеклокомпозиционных материалов для надежной иммобилизации отходов. Проводятся исследования по мембранным и биотехнологическим методам переработки органических твердых РАО электрокинетическим методам очистки грунтов. Разрабатываются эффективные методы мониторинга РАО и объектов окружающей среды, проводятся долговременные исследования поведения отверженных РАО в условиях приповерхностного захоронения.

Московское НПО «Радон» работает в тесном сотрудничестве с ведущими институтами и организациями. При этом Объединение участвует в ряде национальных и международных программ».

Представим краткую характеристику действий НПО «Радон» в мае 1986 года [73]:

«Анализ ситуации показал, что наиболее опасными с радиоэкологической точки зрения являются Каширское, Симферопольское и Киевское шоссе. Именно по ним большая часть автомобилей из Житомира Киева, Чернигова с домочадцами и нехитрым скарбом устремилась в бегство от жестких лучей.

Неконтролируемый поток машин, несущих на колесах и кузове радиоактивную пыль с вещами и продуктами, частично загрязненными радионуклидами, мог серьезно осложнить и без того не идеальную экологическую ситуацию в столице. Опасность представлял и транзит автотранспорта через Москву и МКАД - радиоактивная грязь «растащилась» бы по городам и дорогам России.

Для «обороны» Москвы было создано три условных кольца из постов радиационного контроля (ПРК): по три на каждом из двенадцати примыкающих к столице шоссе на 100-м. 50-м километрах и пересечении с Московской кольцевой автодорогой. В кратчайший срок пришлось разработать рабочий проект Станции Обезвреживания Транспорта (СОТ). Три таких СОТ экстренно оборудовали в «горячих» точках трасс - 23-м километре Симферопольского шоссе, 33-м Киевского и 53-м Каширского.

Для обслуживания СОТов были приданы специалисты из ГО Москвы, рота химзащиты и ГАИшники, помогавшие «тормозить» поток машин для дозпроверки. Загрязненный транспорт заворачивали на площадку, где его ждала обработка с помощью моечных и армейских АРСов, «заряженных» специальными дезактивирующими растворами».

О тех тяжелых днях для НПО повествует А.С.Назарюк, начальник отдела:

«Сотрудники «Радона», ГО, ГАИ и солдаты войск химзащиты работали круглосуточно. Правда, среди них попадались люди, не умевшие обращаться с дозиметрическими приборами. Ликбез проводили на месте. Обучали работать с СРП-68 и ДП-5. Устраивали разбор трудных ситуаций. Давали инструкции по полному комплексу проблем.

Ежедневно собирались сведения с ПРК и СОТов, а вечером радиограммы-донесения, подписанные Соболевым, передавались напрямую в Моссовет.

В результате, сейчас можно сказать, что в столицу нашей Родины практически не проникло ни одной загрязненной радионуклидами машины».

Посты РК и СОТы работали весь летний сезон. «Пик» активности, естественно, пришелся на середину мая, когда дозиметристам приходилось задерживать и заворачивать «на помывку» в день по сотне машин, загрязненных радионуклидами.

Большинство таких машин было с украинскими номерами. Мощность экспозиционной дозы гамма-излучения отдельных автомобилей доходила до 10 рентген в час. Кстати, три из них (два «жигуленка» и новый «Москвич») «отмыть» до необходимого уровня не удалось, несмотря на все усилия дезактиваторщиков и слезы владельцев. Машины были конфискованы, перегнаны в Загорское отделение «Радона» и захоронены в специальных гидроизолированных хранилищах.

В.И.Пантелеев директор Центра Прикладных Исследований НПО «Радон»:

«За время работы на ПРК и СОТах часто приходилось сталкиваться с проявлениями большого человеческого горя. В частных автомашинах дозиметры находили вещи и продукты загрязненные радиоактивными веществами. Пришлось отбирать у людей вещи, которые многие успевали взять в последний момент перед бегством из «зоны». А брали, конечно, самое ценное: аппаратуру, дорогую одежду, продукты, ковры, семейные реликвии.

Люди плакали, как в войну, когда часть груза или все нажитое отбирали и сваливали в контейнер для радиоактивных отходов …».

Помимо дозиметрического контроля на дорогах специалисты «Радона» летом 1986 года организовали широкомасштабную проверку рынков столицы. 29 рынков объехала спецгруппа, измеряя на каждом овощи, зелень, фрукты, мясо, сало, молоко.

И продукты, загрязненные радионуклидами, встречались довольно часто. Уже в конце мая прозвучал «первый звонок»: была задержана партия «радиоактивной» петрушки. Владелец, кстати, настолько испугался людей с дозиметром, что сбежал, бросив товар на лотке. Найти его впоследствии не удалось, так как санврачу рынка он предусмотрительно дал фальшивый адрес.

Помимо рыночных продуктов дозиметристам пришлось столкнуться и с магазинным товаром, содержащим радиацию. Инцидент произошел осенью 1986 года на одной из московских улиц Бригада, осуществлявшая плановый поиск радиационных аномалий возвращалась с объекта в базовый лагерь. Шли по привычке, с включенными приборами. Вдруг стрелки радиометров «запрыгали» в самом неожиданном месте - у дверей булочной Ярославского вокзала (Краснопрудная, 1).

Пришлось обследовать прилавки и подсобки. В одной из них ящики с грузинским чаем по счастливой случайности еще не брошенные в продажу, «светились» до 3000 микрорентген в час на поверхности! Доза не смертельная, недостаточно неприятная. Особенно при внутреннем облучении «Светящийся» напиток приказом экологической комиссии Моссовета был изъят и увезен в неизвестном направлении.

Дозиметрическую оборону столицы сотрудниками «Радона» пришлось держать не только в границах Москвы, но и на дальних подступах к ней. Бригады дозиметристов, оснащенных высокочувствительной аппаратурой, в августе-сентябре выезжали в Брянскую, Смоленскую и другие области, осуществлявших поставку сельхозпродукции москвичам. В основном контролировалась картошка и корнеплоды.

Сегодня можно с полной уверенностью сказать, что стабильность радиоэкологической обстановки в Москве «чернобыльского периода» во многом была обеспечена квалифицированным и самоотверженным трудом специалистов Московского научно-производственного объединения «Радон».



О работе корреспондентов в Чернобыле


Все уважающие себя газеты мира, периодические издания, радио и телевидение в первые дни после катастрофы считали для себя своим священным долгом сообщить своим читателям «правду» о Чернобыле.

Если это были наши издания то они как могли, лакировали происшедшие события, скрывая от простых тружеников настоящую правду, даже если журналисты знали об этом и видели своими глазами сложившиеся условия проживания населения, эвакуированного из загрязненных районов или тяжелую и опасную работу ликвидаторов. Но всем известно, что в это время всем руководила КПСС вернее ее функционеры.

Так, на заседании Политбюро ЦК КПСС 1 мая 1986 года по вопросам ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС было принято решение о направлении корреспондентов в район катастрофы. В протоколе этого заседания отмечено «…направить в районы, прилегающие к зоне размещения Чернобыльской АЭС группу советских корреспондентов с целью подготовки материалов для печати и телевидения, свидетельствующих о нормальной жизнедеятельности этих районов» (Протокол № 3 заседания ОГ Политбюро ЦК КПСС).

Обратите внимание на рекомендацию ОГ ПБ ЦК КПСС: «Нормальной жизнедеятельности пострадавших районов».

Таким образом, о чем сообщать читателям, представителям СМИ уже было определено.

Во исполнение решения ПБ уже 2 мая 1986 года (обратите внимание на оперативность) к секретарю, ЦК КПСС А. Н. Яковлеву, идеологу перестройки борцу за справедливость были вызваны на инструктаж 8 ведущих журналистов страны. Среди них был и редактор отдела информации и спорта «Комсомольской правды» Н. М. Долгополов. Чтобы более достоверно разобраться в том, а что же предоставляло собой идеологическое руководство КПСС в вопросах Чернобыльской катастрофы, предоставим слово Н.М.Долгополову [81]:

«Да знаете ли вы, что такое ЦК? Вы, отъехавшие от него на какое-то жалкое десятилетие и проклинающие президента, кандидатов и прочих глав администраций со всяческими премьер-министрами, да это же святое! Какой ЦК. Инструктор Свердловского райкома партии, курировавшая 15-миллионную, могучую, самую читаемую в СССР «Комсомолку», творила с ее парторгом, что хотела. И орала в трубку, и вызывала на ковер и грозила выговором невыездом взысканием, зная, что ничтожнейшая запись в карточке партийного учета весит больше сотни самых расталантливейших статей… Или вы забыли допросы на выездных комиссиях, где партиец-общественник, дальше Кунцево не выезжавший, мог за минуту доказать специалисту-международнику его полную никчемность?

Ну, хоть немного хоть чуточку понятно, что же такое был секретарь секретарей Александр Яковлев, к которому вызвали редактора отдела информации и спорта «Комсомолки»? Яковлев говорил о Чернобыле. Нам восьмерым предстояло туда ехать. До этого никому не разрешалось, запрещалось не то что отправляться в командировки, но даже упоминать мелкое и недостойное нашей печати чернобыльское происшествие. А нам специальным решением Политбюро дозволялся въезд в 30-ти километровую запретную зону, очерченную вокруг реактора.

Яковлев поражал добротой. Но каким гневом засверкали глаза из-под мохнатых бровей, какой исконной силой наполнился глуховатый голос, когда заговорил Александр Николаевич о худшем действительно самом страшном чернобыльском зле. Уж он-то знал, в чем оно в мародерах, конечно выносящих блюдца подстаканники и даже стулья из оставшихся без хозяев домов в Припяти. Бичевал их остро, по партийному, наставлял нас толково умело и принципиально, показывая, на что обратить внимание. И я настоящий член редколлегии «КП» утвержденный на этот пост решением Секретариата ЦК уже твердо знал сначала хула мародерам потом - хвала колхозу, приступившему к севу прямо под Чернобылем.

В долгом своем соло Яковлев как-то не упоминал об одном, что вот-вот Чернобыль мог и взорваться несчастьем, по сравнению с которым Хиросима и всякие Нагасаки показались бы миру маленькими неприятностями. Правда, говорилось нечто о героизме пожарных Чуточку, но вскользь, о не слишком приятном заражении местности какими-то радиоактивными веществами. И в завершение этой вводной, данной не самым плохим журналистам «Правды», «Известий», ТАСС, телевидения Александр Николаевич, как заботливый отец, порадовал. Приказал из брони ЦК выдать нам билеты в спальные вагоны Забавно, что, приехав на Киевский, никаких билетов не обнаружили. Только кассирша покрутила у виска пухлым пальчиком: «Все нормальные билеты сдают Вам в СВ"? Навалом».

И они успешно выполнили указания секретаря ЦК КПСС! Но продолжим повествование Н.М.Долгополова [81]:

«Я бы выгрыз и выскреб ту статью из своей биографии, из газетной полосы. Стыдно до сих пор. Только чуть позже Чернобыль встряхнул, разбудил. Но тогда-то все и было так, как должно было быть по Яковлеву. Действительно, чего-то пахали-сеяли. Трактор около речушки, рядом с закрытой зоной, пыхтел быр-быр-быр и без вины виноватые колхозники-крестьяне старались, корежились, беззаветно отдавали себя в липкие объятия неминуемой болезни Солдатики в трусах и сапогах гоняли в футбол. И партбосс районного масштаба мог доложить начальнику покрупнее, а тот еще-еще выше, может, и лично Михаилу Сергеевичу, что работа ведется панические слухи опровергнуты, радиация обращена в бегство непобедимой идеологией». И далее:

«Две недели и мы с Андрюшей Иллешем из «Известий» выбираемся из ада в Москву билетов нет, в Киеве паника, бегство, и нас везет с собой в купе телевизионщик Саша Крутое. Приходят проверять билеты, и Кругов невозмутимо кивает на нас, на двоих.

«Эти - со мной, аппаратура» Мы едем сутки почему-то окружной дорогой. И спим, спим, спим мертвецки.

А вот и Москва Старая площадь Кремль и ЦК Меня снова вызывают к Яковлеву. Но идеолог занят или еще что Помощник спрашивает строго.

«А как проявила себя в этих условиях Гражданская оборона?» Мне стыдно, я не знаю… Накануне жена принесла в квартиру дозиметр и измерила мои черные ботинки, в которых я бродил по Чернобылю. Импортные, жалко было выбрасывать. Стрелка вздрогнула, и я отвез ботиночки на дачу зарыл у забора. Но стрелка не прекращала волноваться. Забрался в чащобу, сжег. Аминь!».



О концертной деятельности в Чернобыле


В первые месяцы после катастрофы, летом 1986 года начались регулярные концерты артистов в 30-км зоне Чернобыля. Сразу у многих возник вопрос, а зачем?

Казалось, что в ходе выполнения ответственных заданий по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС участникам работ, в том числе и личному составу частей и соединений было не до концертов, даже с участием таких выдающихся артистов эстрады, как А.Б.Пугачева, И.Д.Кобзон, Валерий Леонтьев, Роза Рымбаева, София Ротару и др.

Это объяснялось тем, что происходил отрыв личного состава от выполнения всегда срочных приказов и распоряжений вышестоящего начальства, был возможен срыв запланированных мероприятий и др. Тем более ликвидаторы не нуждались, как представлялось, в положительных эмоциях, дополнительной «подзарядке» необходимой энергией, «допингом» для завтрашней тяжелой и опасной работы.

Кроме того, всем было ясно, что нахождение артистов в 30-ти км зоне сопровождалось их радиоактивным облучением. Зачем ненужный риск со здоровьем у ведущих артистов эстрады? Можно ли это компенсировать чем-то?

Но в то же время все прекрасно помнили о значительном вкладе артистов в победу в Великой Отечественной войне.

Все мы слышали, читали, смотрели множество кинофильмов о фронтовых бригадах артистов, несших теплоту своих сердец, согревающих загрубевшие души солдат от постоянных боев с противником стремления вражеской авиации «стереть» не только города и села страны, но и втоптать в грязь души бойцов. При этом не надо забывать, что они были оторваны от своих домашних очагов, родных и близких длительное время. Причем память об артистах военных лет в наших сердцах не меркнет. Все больше и больше открывается фактов и деталей, демонстрирующих неоценимый вклад воинов «духовного» фронта в общую победу над врагом.

Можно ли сравнить необходимость концертов во время Великой Отечественной войны и в зоне ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС?

А что в Чернобыле? Враг был невидим. Пребывание личного состава в опасной зоне ограниченно во времени и дозовым нагрузкам. Никто не погибал. Велся тщательный контроль за облучением (не всегда и не везде, однако, объективно). Не летали вражеские самолеты снаряды. Не свистели пули. В оборудованных комнатах отдыха общежитий, в казармах воинских частей были установлены телевизоры, лежали газеты, журналы. Круглосуточно работали телефонные станции. С Чернобыля, да и с других мест 30-ти км зоны можно было позвонить в любой регион огромной страны. Причем телефонистки «давали» чернобыльцам «зеленую улицу».

8 сентября 1986 года в поселке Зеленый Мыс, где строился город для сотрудников обслуживающих Чернобыльскую АЭС, состоялся концерт Аллы Борисовны Пугачевой.

Вот как вспоминает об этом Н.Исаев, участник ликвидации последствий катастрофы (монография «Дела давно минувших дней » г. Обнинск, 1996 г.)

«Алла Пугачева вышла на сцену в черных колготках, в коротенькой юбочке с черным бантиком. Один «прапор» хвалился, что танцевал с ней. Пела она, как всегда, прекрасно, представила Кузьмина, как любимца молодежи. А тем ребятам, что свисали с крыш наверху над сценой, грозила пальчиком и пела «Эй, Вы там наверху, все начальнику станции скажу!»

Алла Борисовна начала выступление с приветствия героев Чернобыля, с заверением в том, что узнала надежных парней, на которых можно положиться. Сообщила, что она приехала петь веселые песни, а не отпевать нас (концерт записывали работники Украинского телевидения)».

Нашему коллективу также представилась возможность побывать на этом историческом концерте (для Аллы Борисовны) и быть свидетелем несравненного и самобытного исполнения песен, импровизаций, ее задушевного и искреннего общения с ликвидаторами при исполнении песен.

На мой взгляд, это был апогей в гражданском творчестве Пугачевой. Пусть она не обижается на «апогей» Гражданское творчество Аллы Борисовны - это одна из блестящих граней ее таланта. Она и сейчас прекрасна как артистка, по прошествии многих лет к ней пришла зрелость. Но тогда это воспринималось, как родство душ с Аллой Борисовной в тяжелые и тревожные дни для нашей Родины. Это был благотворительный концерт ее группы. Она была вместе с нами. И сегодня я продолжаю считать, что она также является участником ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС.

Так вот, о концерте. Успех был колоссален! Летний кинотеатр был забит до отказа Крыши близлежащих зданий также были заполнены. Это был «бельэтаж»! Мы немного опоздали к началу концентра. Вынуждены были искать хоть какую-то прогалину среди стоявших и постоянно двигающихся ликвидаторов. Наконец-то мы притащили какие-то ящики, приставили их к изгороди кинотеатра и взобрались на них, рискуя ежесекундно свалиться вниз. Но об этом мы не думали. Все взоры были направлены на сцену где уже «колдовала» Пугачева! При этом мы не забывали посматривать и на крышу сцены где «устроились» несколько смельчаков (наверное «высотники») и свисали сверху. С одной стороны, мы им откровенно завидовали за их находчивость и возможность увидеть и услышать исполнителей сверху. С другой стороны нас тревожила прочность крыши, так как число «высотников» все время увеличивалось.

Но особая зависть, «белая», конечно, была у всех ликвидаторов (мужчин), наблюдавших за мгновениями, когда Алла Борисовна пела и танцевала с прапорщиком! Это было прекрасно! Он был коренаст, в полевой форме без головного убора. От его фигуры веяло силой и уверенностью как от настоящего чернобыльца! О том, что на нем может быть загрязненная одежда радионуклидами, и он способен загрязнить Аллу Борисовну, мы не думали.

Во время танца Аллы Борисовны с прапорщиком аудитория замирала, и зрителям казалось, что это они танцуют с Аллой, т.е. на месте этого счастливчика. После таких танцев раздавались особенно мощные аплодисменты.

Так что же произошло с априорными рассуждениями о необходимости концертов в то грозное время?

Апостериорно в действительности все оказалось наоборот. Концертная деятельность артистов была просто нужна, была свежим горным воздухом. Это был глоток чистой родниковой воды! Это была просто потребность для дополнительной мобилизации внутренних ресурсов человеческого организма. В подтверждении этого приведу достоверную информацию.

В ходе ликвидации последствий катастрофы в Чернобыле я обратил внимание на одно обстоятельство, которое несколько озадачивало. Обращаясь к отдельным офицерам, я чувствовал их определенную заторможенность. Да! Это были прекрасные специалисты! Я их знал раньше, до Чернобыля. Но там, где нужна была мгновенная реакция, безошибочный ответ, единственно верное решение получалось не всегда так как хотелось.

И только потом, спустя примерно месяц после пребывания в оперативной группе в условиях высоких уровней радиации я почувствовал, что со мной тоже что-то происходит. Реакция моя замедлилась. Толковые решения принимать стало сложнее. Разъяснение случившегося пришло уже после Чернобыльской командировки. Я «созрел», что виной всему этому было радиационное воздействие на мой организм.

Но вернемся к последствиям концерта Аллы Борисовны в Зеленом Мысе. На следующий день и все последующие дни пребывания в Чернобыле (более одной недели) самочувствие мое значительное улучшилось. Я вновь обрел частично «утраченные» свойства, как специалиста, так и руководителя. Чудес на свете, как Вы понимаете, не бывает! На все есть свои определенные причины.

Уже потом, в Москве, я понял, что единственным фактором, способствующим обретению мною прежней «формы» был концерт Аллы Борисовны! Вы конечно можете не поверить. Да и я как научный сотрудник понимаю, что это не та выборка, на основании которой можно утверждать о результатах радиоактивного воздействия на организм. Но я не медик. Это не моя научная область исследований.

Но верим же мы Кашпировскому? И другим экстрасенсам! Почему в тот момент, на концерте в поселке Зеленый Мыс мой организм, очарованный и восторженный Аллой Борисовной, не мог встрепенуться, собрать все свои оставшиеся внутренние силы и не побороться с радиационным воздействием?

В настоящее время я этому верю! Поэтому с полным основанием, считаю, что концерты в Чернобыльской зоне были полезными и эффективными. Не зря говорят: «Век живи век учись!»

В заключение необходимо отметить, что и творческая деятельность в Чернобыльской зоне так же, как и другие мероприятия планировалась, организовалась соответствующими органами управления. Отчет о проделанной работе направлялся в соответствующие инстанции.



Об оплате труда ликвидаторов


Уже отмечалось, что советский народ принял трагедию происшедшую на ЧАЭС как свою личную и бескорыстно участвовал в ЛПК.

Однако работа ликвидаторов была сложная и опасна. Вначале она оплачивалась вне зависимости от того, в какой зоне работали специалисты, какова была степень ее опасности и др.

Впервые вопрос о повышенной оплате возник на третьи сутки после катастрофы. Вот как об этом отзывается один из активных ликвидаторов Е.И.Игнатенко (заместитель начальника Всесоюзного объединения «Союзатомэнерго», 1986 г.) [51]:

«Когда мы вернулись в г.Припять где я остановился, на пляже интенсивно работали монтажники Южнотеплоэнергомонтажа (ЮТЭМа) заполняя мешки песком, и приспособив автомобильный кран грузили их в самосвал доставлявший мешки к цветочной клумбе которая превращалась в вертолетодром. Такую же интенсивную работу мы увидели вдоль всей автотрассы на г. Чернобыль. Тракторы «Беларусь» оснащенные ковшами и бульдозерными ножами копали песок и сгребали его в кучи. Сотни людей ссыпали его в мешки. Их уже лежало сотни. На полях вдоль дороги стояли десятки вертолетов. Увиденное, а также то, что была определена методика доставки песка, в развал вселяло в меня уверенность в успехе в том, что хотя бы сверху, а это, в конце концов, было главным, мы все-таки заткнем глотку реактору.

Вернувшись в горком партии, я увидел на первом этаже скопление ничего не делающих монтажников. Я подошел к прорабу, которого знал раньше и понял из разговора с ним, что ребята не хотят больше грузить песок т.к. считают это занятие для себя унизительным, поскольку они высококлассные монтажники. (Рексы короли), а не какие-нибудь землекопы-строители. Из дальнейшей беседы с ними я понял, что оплата в размере двух тарифов может быть достаточной компенсацией за их попранную гордость. Я пообещал этот вопрос решить, и они снова отправились на свой пляж.

Заготовив соответствующий приказ и согласовав его с Председателем ЦК профсоюза нашей отрасли Николаем Петровичем Симочатовым, я тут же подписал этот документ у министра.

Это был первый документ, гарантирующий повышенную оплату в зоне аварии ЧАЭС, в нем предусматривалась двойная оплата труда всех работников Минэнерго СССР, участвующих в ликвидации аварии. Это был единственный известный мне в то время случай, когда ставился вопрос о заработке».

Официально увеличение норм оплаты труда для всех категорий работников занятых ЛПК на ЧАЭС было осуществлено дополнительным решением к постановлению ЦК КПСС президиума ВС СССР СМ СССР и ВЦСПС от 07.05.86г. № 524-15. Были введена сдельная аккордная и другие прогрессивные формы оплаты. Кроме этого введено бесплатное питание всех работников находящихся в зоне АЭС и др. [82].

В дальнейшем специальным распоряжением СМ СССР от 17.05.86г. Председателю ПК в Чернобыле было представлено право выплачивать отличившимся работникам за выполнение особо важных и ответственных работ, в зависимости от опасности их проведения, единовременное вознаграждение в размере до 1 тыс. руб. Кроме этого руководителям министерств и ведомств разрешалось оплату труда ликвидаторов увеличивать по сравнению с действующими законодательно установленными нормами: в 3-й зоне опасности в пятикратном размере, по 2 зоне - в четырехкратном размере и в 1 зоне - в трехкратном

В случаях получения специалистом предельно допустимой дозы радиации он не допускался к работе в опасных зонах, ему выплачивалось единовременное вознаграждение и пятикратная месячная тарифная ставка, офицерскому составу - три месячных оклада денежного содержания, а военнослужащим срочной службы 300 руб. [82].